Биографическая справкаИзбранная библиографияЭлектронная выставкаМетодические материалы

А.Р. Воронцову (Из Иркутска)

Перевод

Monsieur.

J'ai beau vouloir me faire une illusion continuelle sur mon état; il y a certains moments, où l'imagination a toutes les peines du monde de s'exalter pour franchir, à l'aide du seul [moyen] possible, une trop douloureuse réalité. L'éloignément seul, et vous l'avouerez, je crois, sans peine, a tout le droit et des mieux fondés, de dérouter la tête la plus conséquente. Je viens de recevoir une lettre de Votre Excellence et, malgré tout le beaume précieux de la consolation que vos lettres versent dans mon âme, quand je considère, que cette dernière n'est qu'une réponse à une des miennes écrites de Tomsk, et qu'avec la plus grande célérité, il faut trois mois pour avoir une réponse; quand je mets encore en ligne de compte la distance d'Irkoutsk jusqu'à Ilimsk, et qu'il n'y a pas de poste réglée entre ces deux endroits: je vous avoue que l'idée est effrayante. Dans quelles situations l'homme ne peut-il pas se trouver! Et si le malheur lui en veut... Succombant, anéanti sous le poid qui l'accable, le malheureux étendra vainement ses mains vers l'homme qui pourrait venir à son secours. La dépouille deviendra plutôt la proie des vers avant que sa voix puisse se faire entendre.

Pardonnez à ma jérémiade: c'est que je suis à 6000 verstes de vous. Le traînage est déjà établi, et nous partirons dans la quinzaine sans faute. Comme la Angara ne se couvre de glace qu'au commencement de Janvier, et comme le chemin ne devient praticable que vers la fin du même mois, nous serons obligés de suivre, pour nous rendre à Ilimsk à présent, le grand chemin de Jakoutsk, en voyageant plus de 500 verstes le long de la Lena. C'est un grand détour, mais on ne peut pas faire autrement. En suivant cette route, nous aurons à faire environ 900 verstes jusqu'à Ilimsk, tandis qu'il n'y a que 560 en suivant l'Angara.

J'ai fait ici connaissance avec le sieur Chélekhoff, qui ne fait que de revenir d'Okhotsk, où il va chaque printemps pour recevoir ses navires revenant de l'Amérique. Votre Excellence le connaît et a lu le journal de son voyage, que l'on vient d'imprimer à Moscou et dont il n'est pas content. Il avait bâti, en la société du colonel Bentham, et équipé un navire pour le commerce de l'Amérique; mais il vient d'échouer, et Chélekhoff a pris à ses gages le capitaine qui est un Anglais.

On attend ici d'un jour à l'autre la réponse des Chinois au sujet de l'ouverture du commerce à Kiachta, et avec la plus grande impatience; la mienne, puisque je suis encore homme, ne s'étend qu'aux jours de poste, sans m'embarasser quelles nouvelles elle apportera; car, bonnes ou mauvaises, mais une lettre de vous et une réponse à faire, sont pour moi des jours de fête; et n'est-ce pas un plaisir réel pour un cœur sensible et malheureux de s'entendre dire: tu es encore pour moi ce que tu as été? n'en est-ce pas un de dire à son consolateur: c'est toi qui me fait vivre!

14 Novembre 1791.

Перевод

Милостивый государь.

Как бы я ни старался непрестанно обманывать себя относительно моего положения, бывают такие мгновения, когда воображению бесконечно трудно возбудить себя, чтобы преодолеть с помощью единственно возможного [средства] слишком печальную действительность. Уже одна отдаленность, – а вы, я думаю, без труда согласитесь с этим, – имеет полное право, – и вполне обоснованное, – привести в смятение самую упорную голову. Я только что получил письмо вашего сиятельства и, несмотря на весь драгоценный бальзам утешения, который проливают в мою душу ваши письма, все же когда я подумаю, что это письмо является лишь ответом на одно из моих писем из Томска, и что при самой большей скорости нужны три месяца для получения ответа, когда я еще добавляю к этому расстояние от Иркутска до Илимска и то, что между ними не имеется правильной почты, – я признаюсь вам, что эта мысль ужасает. В каком только положении может оказаться человек! Но если злой рок его преследует... падая, изнемогая под невыносимой тяжестью, несчастный тщетно будет простирать свои руки к человеку, который мог бы притти к нему на помощь. Прежде чем голос его может быть услышан, его останки станут добычей червей.

Простите мои иеремиады! Ведь я нахожусь в 6000 верстах от вас. Санный путь уже установился, и мы обязательно отправимся недели через две. Так как Ангара замерзает лишь в начале января, и дорога делается проезжей лишь в конце этого же месяца, то в настоящее время мы будем вынуждены следовать в Илимск по большой якутской дороге и проехать более 500 верст вдоль Лены. Это большой крюк, но другого ничего нельзя сделать. По этой дороге мы должны будем проделать около 900 верст до Илимска, в то время, как по Ангаре только 560.

Я познакомился здесь с Шелеховым, который только что возвратился из Охотска, куда он направляется каждую весну встречать свои суда, возвращающиеся из Америки. Вы, ваше сиятельство, знаете его и читали дневник его путешествия, напечатанный недавно в Москве и которым он недоволен. Вместе с полковником Бентамом он построил и оснастил корабль для торговли с Америкой; этот корабль недавно затонул, и Шелехов платит из собственных средств жалование капитану англичанину.

Со дня на день здесь ожидают с величайшим нетерпением ответа китайцев по вопросу открытия кяхтинского торга; мое нетерпение, так как я еще человек, простирается только на дни почты, независимо от того, какие новости она принесет, потому что хороши они будут или плохи, но письмо от вас и ответ на него являются для меня праздничными днями; и разве не подлинная радость для сердца чувствительного и несчастного слышать, как говорят ему: ты еще для меня тот же, чем был ранее? Не радость ли сказать своему утешителю: это ты заставляешь меня жить!

14 ноября 1791 г.

© 2015 - 2018 О проекте